— А если смогу?
— Зачем говорить глупости? Пусть бы ты и смогла приехать, я очень скоро стану ненужным тебе. Через двадцать, самое большее через тридцать лет я буду стариком, а возможно, уже умру, и ты целые столетия останешься такой же, как сейчас.
— Но я это и имею в виду, Илайдж. На Земле я подхвачу ваши инфекции и тоже скоро состарюсь.
— Зачем тебе это? Кроме того, старость — не инфекционная болезнь. Просто человек быстро слабеет и умирает. Глэдия, ты найдешь другого мужчину.
— Аврорца?
— Ты научишь его. Теперь, когда ты знаешь, как получать и отдавать, ты научишь его, как это делать.
— Разве они хотят учиться?
— Кто-то наверняка захочет. У тебя много времени впереди, ты найдешь того, кто захочет. Есть…
«Нет, — подумал он, — неразумно сейчас упоминать о Гремионисе, но, может быть, если он придет к ней менее вежливым и чуточку более решительным…»
Она задумалась: — Возможно ли это? О, Илайдж, ты помнишь все, что было ночью?
— Должен признаться, — грустно сказал он, — что кое-что, к сожалению, в тумане.
— Если бы ты помнил, ты не захотел бы оставить меня.
— Я вовсе не хочу оставлять тебя, Глэдия. Но я должен.
— А потом ты казался таким совершенно счастливым, таким спокойным. Я угнездилась на твоем плече и слушала, как бьется твое сердце сначала быстро, а потом все медленнее, а потом ты вдруг сел. Ты помнишь это?
Бейли вздрогнул, чуть отклонился и взглянул в ее глаза.
— Нет, не помню. Что ты имеешь в виду? Что я сделал?
— Я же говорю — ты вдруг сел.
— Да, а что еще? — Сердце его заколотилось. Три раза какая-то истина являлась ему, но в первые два раза полностью исчезла. А в третий раз с ним была Глэдия. У него была свидетельница.
— Больше, в сущности, ничего, — сказала она. — А в чем дело, Илайдж? Ты не обращал на меня внимания. Ты сказал: «Я поймал это». Ты говорил невнятно, глаза у тебя блуждали. Я даже немножко испугалась.
— Я сказал только это? О, дьявол, Глэдия, не сказал ли я еще что-нибудь?
Глэдия нахмурила брови: — Но когда ты снова лег, я сказала: «Не бойся, Илайдж, ты теперь в безопасности». Я погладила тебя, и ты снова заснул… даже захрапел… Я никогда не слышала храпа раньше, но читала…
Эта мысль ее явно забавляла.
— Послушай, Глэдия, я сказал: «Я поймал это». Я сказал, что именно поймал?
— Нет. Не могу вспомнить. Постой, ты сказал очень тихо: «Он пришел первым».
— «Он пришел первым». Я так сказал?
— Да. Я подумала, что ты имеешь в виду Жискара, который нашел тебя раньше других роботов, и снова переживаешь те страхи, что охватили тебя в грозу. Потому я и сказала: «Не бойся, Илайдж, ты теперь в безопасности», и гладила тебя, пока ты не успокоился.
— «Он пришел первым». Теперь я не забуду. Глэдия, спасибо тебе за эту ночь. Спасибо за то, что ты рассказала мне сейчас.
— А разве есть что-то важное в твоих словах, что Жискар первым нашел тебя? Это же так и было, ты знаешь.
— Наверное, не то, Глэдия. Это нечто такое, чего я не знаю, но ухитрялся обнаружить только, когда мой мозг полностью расслаблен.
— Ну, и что это значит?
— Пока не знаю, но раз я так сказал, это должно что-то означать. В моем распоряжении примерно час, чтобы постичь это.
Он встал: — Теперь мне пора идти.
Он сделал несколько шагов к двери, но Глэдия бросилась к нему, протягивая руки: — Подожди, Илайдж!
Бейли наклонился и поцеловал ее. Долгую минуту они стояли, обнявшись.
— Я еще увижу тебя, Илайдж?
— Не знаю, — печально сказал он. — Но я надеюсь.
И он пошел искать Дэниела и Жискара, чтобы сделать необходимые приготовления для предстоящей конференции.
Уныние Бейли усилилось, пока он шел по длинной лужайке к дому Фастольфа. Роботы шли рядом, с двух сторон.
— Как зовут Председателя Совета, Дэниел?
— Не могу сказать. Когда о нем упоминали в моем присутствии, его всегда называли Председателем. И я обращался к нему «мистер Председатель».
Жискар сказал:
— Его имя Рутилен Гордер, сэр, но официально его так никогда не называют, а пользуются только титулом. Это создает впечатление непрерывности правительства. Люди, занимающее это положение, индивидуально имеют определенный срок, но «Председатель» существует всегда.
— А этому особо индивидуальному Председателю сколько лет?
— Он стар, сэр. Ему 331 год.
— В добром здравии?
— Противоположного не знаю, сэр.
— Есть какие-нибудь личные характеристики, могущие помочь мне в подготовке?
Жискар, казалось, был поставлен в тупик. Помолчав, он сказал: — Трудно сказать, сэр. Он работает второй срок. Считается деятельным Председателем. Он много работает и получает результаты.
— Он вспыльчив или терпелив? Властный или отзывчивый?
— Вы сами должны судить о таких вещах, сэр.
— Партнер Илайдж, — сказал Дэниел, — Председатель выше предвзятости. Он справедлив и беспристрастен в решениях.
— Я уверен в этом, — пробормотал Бейли, — но решения абстрактны, как «Председатель», в то время как индивидуальные Председатели конкретны и могут иметь конкретные мозги. — Он покачал головой. Его собственный мозг имел сильную потребность в конкретизации. Три раза приходила мысль о чем-то и три раза исчезала. Теперь он имел собственные комментарии на время прихода этой мысли, но и они пока не помогали.
«Он пришел первым». Кто пришел первым? Куда? Ответа у Бейли не было.
Фастольф ждал Бейли у двери своего дома. Позади него стоял робот. Бейли уставился отсутствующим взглядом на робота и с некоторым затруднением перевел взгляд на Фастольфа. Он думал о роботах, сам не зная, почему.
— Рад вас видеть снова, доктор Фастольф, — сказал он и протянул руку. После встречи с Глэдией он как-то забыл, что космониты неохотно идут на контакт с землянином.
Фастольф на мгновение замялся, но затем, как бы восторжествовав над осторожностью, слегка пожал протянутую ему руку и выпустил ее.
— Я еще больше рад видеть вас, мистер Бейли. Я страшно тревожился за вас вечером. Гроза была не очень сильной, но землянину она, наверное, казалась ужасной.
— Значит, вы знаете, что случилось?
— Дэниел и Жискар мне все рассказали. Я чувствовал бы себя лучше, если бы они пришли прямо сюда и принесли вас, но они рассудили, что от поврежденной машины до дома Глэдии ближе, и что ваши приказания были исключительно интенсивны и ставили безопасность Дэниела впереди вашей собственной. Они правильно поняли вас?
— Правильно. Я вынудил их оставить меня там.
— Разумно ли это? — Фастольф пропустил Бейли вперед и указал на кресло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
